Subscribe
Share
Share
Embed
Приложение «Эхо Online» — круглосуточный эфир. Скачать и слушать
Теперь для обхода цензуры и блокировки есть BistroVPN — быстрый и надёжный VPN.
___
Теперь для обхода цензуры и блокировки есть BistroVPN — быстрый и надёжный VPN.
___
Еженедельная авторская программа Екатерины Шульман
Ведущий: Максим Курников
Книги
— Истории любви. Чешские романы. Андрей Шарый
Заказать за рубежом
Заказать в России
Ведущий: Максим Курников
Книги
— Истории любви. Чешские романы. Андрей Шарый
Заказать за рубежом
Заказать в России
Встречи
— 2 июня, Брюссель. Екатерина Шульман и Максим Курников. Программа «Статус» со зрителями. Билеты
— 20 июня, Малага. Екатерина Шульман и Максим Курников. Смерть самодержца: поражение и реформы. Билеты
— 22 августа, Берлин. Большая встреча On Air. Билеты
— 2 июня, Брюссель. Екатерина Шульман и Максим Курников. Программа «Статус» со зрителями. Билеты
— 20 июня, Малага. Екатерина Шульман и Максим Курников. Смерть самодержца: поражение и реформы. Билеты
— 22 августа, Берлин. Большая встреча On Air. Билеты
★ Support this podcast on Patreon ★
Creators and Guests
What is Статус | Эхо?
Авторская политико-просветительская программа Екатерины Шульман
М. КУРНИКОВ: Здравствуйте! В эфире программа «Статус», программа, которая выходит на радио, в приложении, в Ютюбе, на многих ютюб-каналах, в частности на канале Екатерины Шульман. Здравствуйте, Екатерина Михайловна.
Е. ШУЛЬМАН: Добрый вечер.
М. КУРНИКОВ: Как всегда, начинаю с книги. В этот раз – чешский писатель. Ну ладно, не буду я иронизировать. Пражский писатель Андрей Шарый, «Истории любви. Чешские романы». Издательство Vidim Books. Пожалуйста.
Е. ШУЛЬМАН: Спасибо. И город интересный, и про любовь, наверное, тоже интересно.
М. КУРНИКОВ: Кстати говоря, конечно же, книги, в том числе с автографами авторов, можно найти на сайте «Эхо Книги». И мы всегда в описании ставим какие-нибудь ссылки того, как книги можно найти в каких-нибудь российских магазинах. Ну, а мы переходим к первой рубрике.
НЕ НОВОСТИ, НО СОБЫТИЯ
М. КУРНИКОВ: С какого события начнете?
Е. ШУЛЬМАН: Начнем мы с вами с двух форм государственного принуждения, о которых становится все чаще и чаще известно в последнее время. Обе формы довольно характерные. Первые связаны с потенциальной мобилизацией, вторые связаны с предстоящими парламентскими выборами. О чем идет речь? Во-первых, в последние недели действительно довольно много сообщений приходит о том, что граждане получают так называемые мобилизационные предписания, ищут, что это такое в еще не заблокированном интернете. Соответственно, в статистике поиска как Гугла, так и Яндекса эти словосочетания фиксируются как наиболее часто встречающиеся. Вот на основании этой аналитики было несколько публикаций, в частности в издании Moscow Times.
О чем может идти речь? Действительно, с начала 2026 года приходят сообщения через Госуслуги гражданам о том, что нужно посетить военкомат для уточнения сведений, или вообще приходят электронные повестки. Судя по всему, речь идет о том, что тот электронный реестр военнообязанных, о котором мы с вами говорили на протяжении долгих месяцев, сначала об этом замысле, потом о том, как он там запускался, с какими трудностями сталкивался этот запуск, как хакеры, помните, его взломали, как он потом чинился, вот кажется, это он постепенно начинает раскочегариваться.
Когда люди приходят в военкоматы с этими мобилизационными предписаниями, там они сталкиваются с тем, что им в военный билет пытаются вклеить некое мобилизационное предписание и также уговаривают их прямо там на месте либо подписать заявление о вступлении в резерв, то есть стать резервистами, мы с вами помним о резервистах и о новых законодательных возможностях их использования, либо просто подписать контракт.
Что тут можно увидеть? Не похоже, аккуратно скажем, чтобы речь шла о даже ползучей мобилизации сейчас. Хотя, конечно, если пришедший уточнять сведения достаточно легкомысленный, чтобы контракт подписать, то в его случае мобилизация в этот самый момент и случится.
Но похоже, что вот этот самый электронный реестр пытается себя наполнить обновленными сведениями и возлагает эту обязанность на самих граждан: вот мы хотим про вас побольше знать. А мы помним, что единый реестр военнообязанных должен содержать очень большой набор информации, который, вообще-то, должны туда отправлять ведомства. Все ведомства, от Минсельхоза до Минспорта, должны сообщать разного рода сведения о людях, о спортсменах и о комбайнерах, о том, у кого какое здоровье, о том, у кого какие профессиональные навыки.
Но мы знаем, что ведомства не очень любят делиться своими данными, делают это крайне неохотно, потому что у них у всех есть собственные реестры, это их питательная база. Поэтому межведомственное взаимодействие налажено у нас не очень хорошо. Вот поэтому давайте лучше сами граждане сами придут, сами о себе все расскажут. Как в известном советском анекдоте: «Мыло и веревку с собой приносить либо выдадут прямо там на производстве?» Это иногда единственный вопрос, который возникает.
Дорогие граждане, имеющие счастье быть нашими слушателями, не будьте такими. Если вам пришло письмо о том, что вам нужно явиться и уточнить какие-то сведения, у вас должен быть к тому моменту близкий человек, желательно женского пола (если у вас нет близких людей женского пола, обзаведитесь ими, пожалуйста, побеспокойтесь об этом), и доверенность. Доверенность тоже должна у вас быть выдана через нотариуса. И этот ваш доверенный человек женского пола с доверенностью приходит с вашими документами и все нужные сведения уточняет. Главное, там физически не появляться, потому что если вы действительно слабы душой, то вас там могут как-то окрутить.
Вообще, попадая в казенное учреждение, хоть в больницу, хоть в военкомат, человек теряет волю и начинает двигаться по некоему предписанному ему маршруту. А что в конце этого маршрута, мы знаем с вами.
Вот по поводу маршрутов и их предписанных финалов, некоторой такой эквифинальности. В Министерстве обороны у нас продолжаются некоторые кадровые и уголовные передвижения. Помните, недели три, наверное, назад мы с вами говорили о том, что новый заместитель министра появился в Минобороны, Дмитрий Щербинин. До этого он был советником у министра Белоусова, а еще до этого он был замруководителя секретариата у первого вице-премьера, того же Андрея Белоусова. Это было кадровое решение, о котором мы с вами уже знаем.
М. КУРНИКОВ: Это, в общем, как свой человек пришел.
Е. ШУЛЬМАН: Вот. А буквально на днях случилось в Министерстве обороны другое кадровое решение, несколько менее очевидное. Когда Андрей Белоусов только пришел на должность министра… А он как человек, у которого вообще не то чтобы есть какая-то своя команда, не славится образованием какой-то сплоченной команды, которая переходит за ним с места на место. Есть такие начальники. Он не такой. Но есть у него один сотрудник, который за ним всегда ходит и руководит его аппаратом или секретариатом. Это Олег Савельев. Вот как только Белоусов пришел в Министерство, он этого самого своего Савельева и со своей предыдущей должности с собой привел.
Кстати, когда мы тогда отмечали это назначение, мы говорили: вот смотрите, у него есть достаточная свобода кадровых решений. То есть, по крайней мере, хотя бы собственного руководителя секретариата он может себе назначить. Точнее говоря, в Министерстве обороны это руководитель аппарата.
И вот этот Олег Савельев уходит, неизвестно куда, просто уволен. И на эту должность приходит заместитель министра внутренних дел – довольно нетипичный переход из МВД в Министерство обороны, не очень характерный – Виталий Шулика, человек, который работал до этого в Управлении по борьбе с коррупцией Министерства внутренних дел. А в этом управлении тоже были свои удивительные и прекрасные истории. В частности, дело Сугробова помните?
М. КУРНИКОВ: О, Господи, такое не забудешь.
Е. ШУЛЬМАН: Вот. А помните того генерала милицейского, который выкинулся из окна в процессе следствия?
М. КУРНИКОВ: Да.
Е. ШУЛЬМАН: Вот. Вот он тоже работал в том же самом подразделении. Хорошее, кстати, и подробное изложение этого всего провенанса есть у Ольги Романовой, по-моему. В Breakfast Show она была у Александра Плющева. Можно там послушать вот эти все душераздирающие подробности.
Нам с вами важно что? Был у бедного министра обороны один свой человек, один-единственный. Мы с вами следим за динамикой заместителей министра обороны, потому что с ними все время происходят очень интересные и драматичные сюжетные повороты. Вот был у него один свой родной человек, одно знакомое лицо. И его забрали. И вместо этого посадили ему какого-то надзирателя из МВД. Опять же, мы не знаем точно, надзиратель он или не надзиратель. У него тоже есть военное образование, у Виталия Шулики. В общем, он имеет какое-то смутное отношение к армии. Но тем не менее к Белоусову он отношения никакого не имеет. Будем смотреть, как там дальше дела будут происходить.
Те заместители министра обороны, которые бывшие заместители министра, продолжают переживать различные уголовные неприятности. Конфискация имущества у бывшего первого заместителя министра обороны Руслана Цаликова. Надо сказать, что одна из крупнейших сумм за историю наших наблюдений за конфискациями, а мы с вами давно и с интересом, пристально наблюдаем за конфискациями. У нас там есть свои чемпионы, которых мы помним. Вот адыгейский судья, помните, председатель областного суда Адыгеи. Кстати, судья Момотов. К нему еще вернемся. Но теперь у нас на рекорд идет Руслан Цаликов – 5,5 миллиардов рублей.
М. КУРНИКОВ: А вот об этом Ольга Романова сегодня говорила на «Эхе» у Татьяны Фельгенгауэр.
Е. ШУЛЬМАН: Вот, видите как. Мы отсылаемся к тем коллегам, которые знают об этом даже еще больше нас. Все очень быстро и красиво. Суд идет в закрытом режиме. Почему в закрытом режиме? Потому что персональные данные сотрудников Минобороны и сведения по гособоронзаказу. То есть никто ничего не узнает. В доход обращены недвижимость, дачные участки, коммерческие объекты, помещения в бизнес-центре, еще какие-то наличные деньги и так далее. Итого 5,5 миллиардов рублей. Сумма достойная. Опять же, адыгейские судьи и всякие другие судьи приветствуют.
М. КУРНИКОВ: Респектуют.
Е. ШУЛЬМАН: Респектуют, да, Руслану Цаликову. По поводу других людей, которые подверглись уголовным преследованиям, поскольку это тоже связано с войной. И еще по поводу эквифинальности. Помните Краснодарский край, в котором тоже пересажали огромное количество всякого народу? Вот был вице-губернатор Краснодарского края, ответственный там за строительство. Совершенно расстрельное направление. То есть можно много заработать на этом, но можно и всегда погореть.
Итак, вице-губернатор Краснодарского края еще в мае 2024 года в первую волну внутриэлитных репрессий задержан (290-я статья УК, взятка в особо крупном размере). Получает он по моде нынешнего времени 11 лет строгого режима. И, не желая сидеть эти самые 11 лет в колонии строгого режима, записывается на СВО и на этом самом СВО погибает. Я хочу сказать, что этому Сергею Власову, так его зовут, 35 лет. Это очень молодой человек. То есть он успел сделать такую карьеру: стать вице-губернатором гигантской области, набрать взяток (или, по крайней мере, быть обвиненным в этом), сесть надолго, решить не сидеть, отправиться на СВО и там сложить свою буйную голову.
Из общего гуманизма мы бы надеялись, что это такая схема, которую мы видели исполняющейся в случае с некоторыми уголовными авторитетами, скажем так.
М. КУРНИКОВ: В «БАРС» какой-нибудь.
Е. ШУЛЬМАН: Я имею в виду вот что. В «БАРС» – это хорошо. В «БАРСах» никто не погибает никогда. А вот насчет уголовных авторитетов история следующая. Уходит человек из тюрьмы, из колонии на СВО, а потом внезапно гибнет, совершенно не оставляя никакого следа. После себя буквально один ботинок остался. А потом его видели в Турции.
Опять же, поскольку мы гуманисты, мы бы хотели, чтобы лучше так. Но что-то подсказывает, что в этом случае это все не понарошку, это все на самом деле так. Это грустная история по всем параметрам.
Если вам, дорогие граждане слушатели, кажется, что в тюрьме сидеть плохо, то госслужащие, осужденные на большие сроки, кстати, вот Сугробов, которого мы только что упоминали, они выходят по УДО. Вы знаете, потом происходят уже без особенного публичного внимания, без медийного шума, например, апелляции, кассации. В каждой такой ступени снижается на сколько-то их срок. А потом, глядишь, уже и УДО. Поэтому быть лучше живым, чем мертвым. А переход на СВО – это почти гарантированный действительно билет в один конец. Поэтому, если вам кажется, что это хорошая опция, нет, это плохая опция.
М. КУРНИКОВ: Осмыслим?
Е. ШУЛЬМАН: Да.
М. КУРНИКОВ: Давайте.
РЕКЛАМА
М. КУРНИКОВ: У нас есть целых две минуты для осмысления, но на некоторых каналах мы продолжаем говорить.
Е. ШУЛЬМАН: Хорошо.
М. КУРНИКОВ: Хотите, я добавлю вам чаю?
Е. ШУЛЬМАН: Да, прям хочу.
М. КУРНИКОВ: И еще я знаете что скажу? Мы в прошлый раз прорекламировали ранний доступ к покупке билетов на 22 августа. И надо сказать, что зрители отозвались. Самые дешевые кончились билеты. Но мы там сделали такими ступеньками – 25, 35, 45 и так далее. Буквально 25 по 25, 35 по 35 и так далее. Но мы так говорим про 22 августа, как будто и так все понятно, как будто все знают. Но мы действительно, потому что три года уже проводим.
Е. ШУЛЬМАН: Есть люди, которые еще не знают?
М. КУРНИКОВ: Наверное, да. Как бы вы описали, что это такое?
Е. ШУЛЬМАН: Это такое массовое мероприятие на свежем воздухе, где граждане мешают проходу граждан. Это нечто похожее на тот день рождения «Эха» или открытие сезона «Эха», которое когда-то было в Москве, только на свежем воздухе.
М. КУРНИКОВ: Не, наоборот. Не похоже. То было для гостей и связанных и так далее. А здесь вот как раз наоборот, это все с людьми.
Е. ШУЛЬМАН: Вообще, да. Это правда. Это со зрителями. И тут не просто вы можете видеть любимых спикеров, которые ходят и выпивают с бокалом в руке, а они выступают. Мы пользовались этим случаем для того, чтобы в первый раз прочитать какую-нибудь новую лекцию. В этот раз мы будем читать, опять же ежели доживем, тоже новую лекцию, которую мы надеемся докрутить до нужной степени совершенства.
М. КУРНИКОВ: Мы с Екатериной Михайловной традиционно выступаем. Но еще есть один традиционный. Всегда, не было такого, чтобы его не было. Это Армен Захарян. И в этот раз он тоже будет, скажу вам по секрету.
Е. ШУЛЬМАН: О чем будет рассказывать? Пока секрет.
М. КУРНИКОВ: Да. Тем более, что мы возвращаемся. Мы продолжаем первую рубрику. И, кстати, мы сейчас в студии в Берлине, а через неделю «Статус» будет выходить из Брюсселя. Если вы где-то в окрестностях Брюсселя или в Брюсселе – ссылка в описании. Но мы продолжаем.
Е. ШУЛЬМАН: Итак, мы с вами обещали рассмотреть две формы государственного принуждения: мобилизационные предписания и принудительное участие в праймериз, в праймериз «Единой России». Тоже очень много сообщений приходит о том, как требуют от людей в этих самых праймериз поучаствовать. Причем с разной степенью настойчивости, с разной степенью административного восторга. Иногда просто рассылают некие рекомендации: «Вот голосуйте». Иногда пишут, что начальник стоит за спиной и требует, чтобы вот при нем это все происходило. Не просто присылают пожелания, что все должны поучаствовать в праймериз, а сообщают, за какого кандидата надо голосовать. Еще раз повторю, это праймериз «Единой России».
М. КУРНИКОВ: Это, значит, хорошо организованные праймериз.
Е. ШУЛЬМАН: Это правильно организованные праймериз, которые не оставляют ничего на произвол случая. Видите, никаких электоральных неожиданностей не должно быть даже внутри вот этого совершенно камерного, интимного внутрипартийного мероприятия, где совершенно точно не может уже победить никакая другая партия.
Мы с вами говорили как-то в прошлых выпусках, что если к вам, дорогие слушатели, сильно приматываются с такого рода требованиями, то есть у вас два варианта ответа, можно их сочетать. Первое – говорить, что у вас нет интернета, вы не получили этого сообщения, а то, что было получено, все внезапно пропало, у вас в Максе исчезло, Макс все съел. А второе – говорить, что вы всегда голосуете за ЛДПР. А если вам скажут, что в прошлый раз вы как-то не сообщали о своих пристрастиях к ЛДПР, отвечайте, что вам явился во сне Владимир Вольфович Жириновский и велел обязательно голосовать за ЛДПР. Поверьте, от вас отстанут.
М. КУРНИКОВ: «Единая Россия» слишком слабо поддерживает курс президента.
Е. ШУЛЬМАН: Вот, совершенно верно. «Единая Россия» – это вялая, миролюбивая, бесхребетная партия. А вы хотите чего-то такого более решительного. При этом должна вам сказать вот еще что. Кроме сообщений о том, как разные начальники приматываются к своим сотрудникам с совершенно незаконными, давайте все-таки об этом напоминать, требованиями, участие в праймериз, как и участие в выборах, есть личное дело каждого гражданина. Никого ни на каком предприятии, учреждении, организации не могут принуждать к выражению своей гражданской позиции. Это какой-то совершеннейший бред. Поэтому, если, например, вы человек решительный, вы говорите, что вы на них на всех напишите заявление в прокуратуру.
Чем мы еще хотим подкрепить такого рода позицию? У нас есть и другие сведения. Сведения состоят вот в чем. В частности, сообщение из Нижнего Новгорода: «Донесли позицию через ОНФ (Общероссийский народный фронт) не агитировать сотрудников голосовать за конкретные партии, тем более что в этом году от АП задание только на обеспечение явки 60%». Еще цитата: «ОНФ просит не перегнуть, так как в обществе очень большое напряжение и много негатива от блокировок интернета и прочих многочисленных проблем. Не нужно быть лучшим учеником. Позиция такая – делаем, что можем».
Также информатор сообщает, что в прошлый раз, в 2024 году, перед выборами президентскими была уже истерика и супердавление, а в этот раз просят не передавить.
Поэтому, если ваш начальник слишком старается, говорите, что он отстал от жизни, что вышло уже новое указание, что те, кто будут приматываться очень сильно к своим сотрудникам, они повышают социальную напряженность, а администрация президента велела не разжигать и социальную напряженность не усиливать, потому что и без того население сейчас испытывает большое напряжение и много негатива от блокировок интернета и прочего всякого безобразия.
Мы посмотрим, будут ли у нас еще подтверждения этой установки, но мне показалось это указание довольно правдоподобным, потому что много чего другого утекает из кремлевских и околокремлевских районов. В частности, знаменитая презентация, сделанная одними из подрядчиков управления внутренней политики, в которой рассказывалось, как можно предстоящее возможное замирение представить населению как выдающуюся победу. Помните эту презентацию?
М. КУРНИКОВ: Да. А я не знаю, помните ли вы нашу лекцию, хотя вы все, конечно, помните, про сталинскую Конституцию и то, как проходили первые выборы по сталинской Конституции, и там обязательно была разнарядка, что нужно наказать несколько членов избирательных комиссий, которые слишком усердствуют, для того чтобы показать, что у нас добровольное волеизъявление. Дождемся ли мы уголовных дел на таких, кто принуждает?
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, поскольку нынче уголовные дела растут просто как грибы, причем круглогодично, в отличие от грибов, то вполне может такое и случиться. Поэтому, дорогие товарищи слушатели, те из вас, кто занимает руководящие должности, а таких довольно много среди нашей аудитории, давайте вы постараетесь не стать вот этими людьми, на примере которых покажут, как не нужно нагнетать и как не нужно вот это самое социальное давление еще больше усиливать. Перечтите, пожалуйста, эту самую презентацию, такой вот смутный план нормализации. Ссылочку дадим. Документ мне представляется вполне подлинным. Он не изготовлен в администрации президента, насколько я понимаю, а изготовлен какими-то подрядчиками.
Потому что если вы прочтете этот труд замечательный и после этого посмотрите на некоторые другие не связанные между собой публикации… Например, в почтенном издании «Россия в глобальной политике», это орган Валдайского клуба, там Федор Лукьянов часто публикуется, выходит довольно большая статья Василия Кашина. Василий Кашин вообще китаист, синолог, он работал в газете «Ведомости» одно время, но вот такую он последние годы занимает остро лоялистскую позицию.
М. КУРНИКОВ: Давайте скажем, что в описании будет ссылка. Мы на «Эхе», конечно, разместили эту статью.
Е. ШУЛЬМАН: Да, это действительно очень любопытный текст. Называется он «Чугунная проза».
М. КУРНИКОВ: Те, кто посмотрит на доску, поймут.
Е. ШУЛЬМАН: А, да? А я-то, как всегда, доску не вижу. «Чугунная проза» Василия Кашина состоит в некой констатации разных мрачных фактов, подтверждающих, что война никуда не движется, хорошо бы ее заканчивать, дальнейшее ее продолжение ни к чему хорошему не приведет. Это пишет лоялист из лоялистов. Там начинается все с деклараций, как правильно и замечательно было начинать эту СВО и, конечно, начать-то было совершенно необходимо, много-много радости она детишкам принесла, но сейчас бы пора вот это все удовольствие – хорошенького понемножку – уже и сворачивать.
Там также фиксируются с неприятной прямотой два факта: применение тактического ядерного оружия не изменит ход войны и уничтожение каких-нибудь ключевых фигур, как они выражаются, киевского режима тоже ничего не поменяет в украинской политике. То есть, в общем, говорит Василий Кашин: «Если мы даже бахнем ядеркой, то останемся, где были, только вот уже с фактом применения этой самой ядерки».
Далее, например, можно почитать в Телеграме Олега Царева с длинным-длинным текстом. Помните, может быть, Олега Царева – такой донбасский активист, практически, возможно, один из кремлевских кандидатов на роль украинского гауляйтера, но что-то не задалось. Вот он пишет длинный-длинный текст о том, что плохо быть в иллюзиях, лучше быть в контакте с реальностью, реальность не подведет. А в данный момент эта самая чугунная реальность, чугунная проза ея заключается в том, что нам этим чугунием всем прилетело уже по голове и, может быть, хватит дальше уже по голове получать.
Или вот, например, еще один старый знакомец мой по Государственной Думе Алексей Чадаев, бывший советник Вячеслава Володина, ныне переквалифицировавшийся в ушкуйники, тоже пишет длинный пост, даже не просто длинный пост, а пост чуть ли не в шести сериях, он вообще такой пишущий человек, с ЖЖ еще его помню, тоже о том же самом, что воюем мы замечательно, и вообще мы молодцы, и много от этого воевания нам пользы какой-то социально-исторической приключилось, но теперь вот, наверное, поскольку мы уже явно победили, больше уже не победим, то, наверное, надо и заканчивать.
Сразу хочу сказать, что ни один, ни второй, ни третий, ни четвертый источник не доходит, естественно, до самого высшего начальства, которое и принимает все решения, поэтому это не стоит рассматривать как попытку заранее рассказать гражданам о том решении, которое уже принято. Я думаю, что причинно-следственная связь выглядит наоборот: довольно значительные круги аппарата, правящей бюрократии, элит, если можно так выразиться, селектората и, как говорит коллега Прокопенко, нобилей действительно очень сильно хотят уже притормозить вот эту всю активность. Вот они это и проговаривают.
Также не стоит думать, что если была такая презентация, то теперь всем разослали методичку, от Федора Лукьянова до Олега Царева, и они все по этой методичке-то и пишут. Степень управляемости людей вообще очень сильно преувеличена. Это тоже такой своеобразный чекистский взгляд. У них там вечно все одни – кукловоды, другие – куклы безвольные, и уж если кто-нибудь кому-нибудь платит, то он этим человеком распоряжается как своей полной собственностью.
Мне всегда, кстати, хотелось спросить сторонников этого взгляда на устройство мира, а вот когда они, например, ремонт делали в своей квартире, вот им сильно удавалось покукловодить теми людьми, которым они платят? Вот это ощущение безграничной власти – это вот то, что у вас осталось в памяти от чего-нибудь простого такого (ремонт или, например, на участке дачном что-нибудь постричь)? Так что это все идеализм. Такой степени управляемости в реальной вселенной не существует.
Но мы с вами пересказываем вот эти все произведения прозаические для того, чтобы понять, каким образом они отражают и одновременно формируют имеющиеся общественные настроения.
М. КУРНИКОВ: Скорее общественные или скорее элитные? Простите за уточнение.
Е. ШУЛЬМАН: Общественные настроения мы знаем по некоторым социологическим данным, по некоторым социологическим маркерам. У нас там есть тоже смешная история, как ВЦИОМ поменял методику опроса, для того чтобы рейтинг не так сильно падал. Теперь они больше ходят по квартирам и там спрашивают людей, глядя им в глаза, людей, которые точно понимают, что опрашивающие знают, где они живут: «Довольны ли вы? Всем ли вы довольны, дорогие россияне? Любите ли вы начальство так, как оно заслуживает быть любимым?» В общем, у них рейтинг немножко вверх подрос. Но наш любимый рейтинг тревожности по ФОМу подрос тоже. Так что, как вы понимаете, что было, то примерно и осталось.
Поэтому общественные настроения где-то булькают себе там в тех местах, о которых у нас тоже есть некоторые сведения. Не будем считать, что это прям совсем какая-то загадочная черная дыра. Но, конечно, вот эти разговоры, которые мы цитируем, эти публикации, эти высказывания, это такие достаточно высокоранговые бульканья. Поэтому на них мы тоже обращаем внимание.
По поводу воюющих, о которых мы уже говорили. У нас подписан закон, о котором мы упоминали, когда он у нас шел в Думе, о списании долгов по кредитам участникам СВО и их женам. Долги в совокупности не должны превышать 10 миллионов рублей женам, членам семьи. Тут интересно вот что. Этот замечательный закон распространяется на тех, кто заключил контракт начиная с 1 мая 2026 года.
М. КУРНИКОВ: Да ладно! Только свеженьким.
Е. ШУЛЬМАН: Только свеженьким, да. А те, кто уже, они уже. О чем нам говорит эта удивительная дата? Почему такой отрез, даже не с 1 января? Как вы понимаете, законы, которые улучшают положение граждан, они могут задним числом-то действовать. А потому что целеполагание состоит не в том, чтобы облегчить жизнь уже подписавшим контракт, уже воюющим, может быть, уже погибшим, а в том, чтобы привлечь новых.
Речь не о списании кредитов, а о списании долгов по кредитам. Условие этого списания – суд еще не взыскал задолженность и не предъявил исполнительный лист. То есть эта мера направлена не просто на тех, у кого есть кредиты, а на тех, кто не в состоянии их обслуживать, кто на последней ступени перед взысканием этих денег по суду.
Это был депутатский законопроект. Там хорошая группа инициаторов, наши любимые депутаты Дмитрий Вяткин и Василий Пискарев, председатель комитета по безопасности. В общем, вот такая у нас новация. Это говорит нам о том, что новые контрактники очень сильно нужны.
Поступают некоторые сведения, которые я пока перепроверяю, поэтому не зачитываю вам эти цифры, о том, что некоторые региональные надбавки у нас снижаются. Точнее, некоторые регионы свои региональные надбавки начинают уменьшать, потому что, видимо, денег-то нету совсем. Но на это мы еще посмотрим повнимательнее.
Говоря о Государственной Думе, которая у нас начала уже работать, раскочегаривается, новый уполномоченный по правам предпринимателей у нас сегодня появился. Это будет Александр Шохин, который будет совмещать эту должность с председательством в РСПП (Российском союзе промышленников и предпринимателей). Предыдущий омбудсмен по правам предпринимателей был Титов, ничем особенным не запомнился. Александр Шохин тоже человек не новый на российской политической сцене. Ох, не новый. Я помню его еще… Кем же я его еще помню-то? Вот такусеньким. Нет, не то что вот такусеньким, но вице-спикером Государственной Думы второго созыва помню. Боже мой, сколько же нам всем лет…
Я напомню еще один факт про уполномоченных. Мы с вами тут про них говорим. Вот мы про Яну Лантратову рассказывали. Давайте помнить, что уполномоченный с настоящей должностью у нас только один – это вот тот, которого Дума принимает, это уполномоченный по правам человека. То, что была Москалькова, сейчас Яна Лантратова. Это должностное лицо, которое действует на основании федерального закона. У него есть свои полномочия, есть аппарат.
Все остальные омбудс-пипл – по правам ребенка, по правам свиненка, по правам предпринимателей и так далее и так далее – это, в общем, декоративные фигуры. Опять же, не в плохом смысле, но у них нет должности как должности, прописанной в законе.
Между прочим, если мы посмотрим на уполномоченного по правам несовершеннолетних, то ее обслуживают сотрудники аппарата Общественной палаты, потому что у нее нету должности своей. Иногда их еще назначают для престижности, например, советниками президента. Как вот председатель Совета по правам человека является одновременно советником президента. Вот что-нибудь такое. Поэтому эта должность не то чтобы какая-то очень значимая.
Продолжая тему прав предпринимателей. Закон, о котором мы много говорили еще до того, как он был внесен, и следим за его прохождениями и похождениями в Государственной Думе – сроки по делам о приватизации; попытки установить какие-то сроки, после которых уже нельзя отменять приватизационные решения. «Запрос на правила» у нас это теперь называется. Вот это внезапное открытие, которое люди сделали, что хорошо, когда есть закон, а когда нету закона, то как-то дискомфортно становится, тревожно как-то, вот это теперь называется совершенно новым политическим явлением – запросом на правила.
В 1215 году, вот помню, был случай, там тоже у одной группы бандитствующих товарищей появился запрос на правила, так они эту Magna Carta подписали, Палату пэров учредили. Сословное представительство тоже хорошая вещь.
Так вот, а у нас идут своим путем, принимают многие-многие поправки в федеральные законы. Когда был внесен этот самый проект, мы с вами говорили, что он вроде как эти самые правила устанавливает, но выкатывает такой список исключений, который отлично позволяет любое приватизационное решение отменить и конфисковать любое имущество. Мы с вами расскажем еще про такие случаи, потому что случаев меньше не становится.
Так вот, второе чтение этого законопроекта. Поправочка: предельный, десятилетний срок исковой давности по делам о приватизации не будет распространяться на имущество религиозного назначения. Это лоббизм патриархии.
Патриархия вообще уже много лет и вообще РПЦ – один из самых эффективных лоббистов в Государственной Думе и вообще в Российской Федерации. Я помню, как они себе реституцию прописывали своих объектов религиозного назначения. Потому что у нас же считалось, что, типа, революция давно была, поэтому не надо прошлое ворошить, гражданская война заново начнется, если, например, пытаться вернуть имущество тем людям, у которых их большевики отобрали. Но есть одно исключение. Вот почему-то если имущество, которое принадлежало церкви, возвращать, то тут совершенно не будет никакой социальной напряженности, вообще никаких гражданских конфликтов буквально, это святое.
Вот теперь этот самый десятилетний срок на имущество религиозного назначения распространяться не будет. РПЦ выцарапает свое, и она вам скажет, что ваш объект имел когда-то религиозное назначение, что на том месте, где стоит ваше предприятие, вообще-то, был какой-нибудь амбар, который принадлежал монастырю. И ваш десятилетний срок таким образом растает.
По поводу конфискации имущества. Любимая наша тема. Мы сказали с вами про заместителя министра обороны. У нас есть еще один любимый персонаж – это бывший председатель Совета судей, заместитель председателя Верховного суда Виктор Викторович Момотов.
М. КУРНИКОВ: Казалось бы, все понятно. Ан нет.
Е. ШУЛЬМАН: Он ушел в отставку, а вот теперь Высшая квалификационная коллегия судей рассмотрела вопрос о прекращении отставки судьи Момотова.
М. КУРНИКОВ: Что это? Обратно в судьи поставили?
Е. ШУЛЬМАН: Вот. Выглядит так, как будто его вызывают обратно работать. Нет, прекращение отставки означает лишение его статуса судьи в отставке, который защищает его от судебных претензий. У него тоже собираются конфисковывать и буквально-таки уже конфисковали. Кстати, совокупная стоимость конфискованных активов превышает 9 миллиардов рублей. Надо уже какой-то организовывать конкурс, у кого больше всех конфисковали. Вот эта конфискация случилась в октябре 2025 года. Мы о ней рассказывали, но она, судя по всему, не последняя.
Вы знаете, что удивительно? Момотов пришел на заседание, все отрицал. Сказал следующее: «Вы меня достаточно хорошо знаете. Я 16 лет проработал в Верховном суде. Для меня это были непростые годы. Я всегда старался руководствоваться законом, не прятался от конфликтов. Даже сюда пришел без адвоката». Дорогой Виктор Викторович, действительно, адвокат вам не нужен. Он вам не поможет. А вот приходить туда, хоть с адвокатом, хоть без адвоката, хоть с мамой, не надо. Что вы там вообще собираетесь делать?
Вот давайте приведем еще пример. У нас есть довольно любопытное и тоже долго длящееся дело бывшего депутата Государственной Думы Магомеда Гаджиева. Это не только дело Магомеда Гаджиева, это и дело всей его семьи. «Дело против Гаджиева – это дело против меня», – могут сказать многие-многие его родственники.
Мы на это обращаем внимание, во-первых, потому что все депутаты пользуются нашим особым вниманием, а во-вторых, это бывший депутат иностранный агент. Более того, это бывший депутат иностранный агент, до того соавтор закона об иностранных агентах. Поэтому возникают такие душераздирающие заголовки типа «На соавтора закона об иностранных агентах составили протокол за несоблюдение этого закона». «Не рой яму другому» буквально хочется написать.
Верховный суд Дагестана приговорил этого самого экс-депутата, на минуточку, к пожизненному лишению свободы. Пожизненные сроки у нас стали что-то любить. Несколько случаев в последнее время. И это не только подрыв Крымского моста и приговорение каких-то случайных водителей и не только теракт в «Крокусе», но и вот такие статусные дела вроде дела братьев Магомедовых.
Там, правда, есть убийство. По крайней мере, обвиняют его в том, что он заказал убийство ректора вуза. Вот ведь как. Одновременно убили его племянника. В общем, дело там жутковатое.
Но что нам с вами важно? Магомед Гаджиев получил пожизненное. Его брат, экс-глава Махачкалинского морского порта и депутат дагестанского парламента Ахмед Гаджиев, получил, в свою очередь, 10 лет. Там есть тоже конфискации, потому что Гаджиев, его сын, его сестра и его сожительница признаны участниками экстремистского объединения. Сказано, что они оказывали материальную и иную поддержку вооруженной агрессии киевского режима против народа Донбасса. У него там тоже изъятий на 2 миллиарда рублей.
Так вот, почему мы хотели бы даже в некотором роде привести в пример это дело всем остальным? Оба приговора вынесены заочно, и самому Гаджиеву, и его брату. Мы не то чтобы одобряем дагестанских депутатов, которые, судя по всему, расстреливают каких-то других дагестанских уважаемых людей или, по крайней мере, имеют к этому отношение. Но заочный приговор как-то гораздо лучше звучит, в особенности если это приговор в отношении вас, чем приговор очный.
Вот, например, арестован в Москве бывший сенатор по имени Василий Дума, отец, кстати, знаменитой светской девушки Мирославы Думы. Вот он почему-то дал себя арестовать. Он был костромским сенатором довольно много лет, с 2004 по 2011 год. До этого он был первым вице-губернатором у себя там в Костроме. Обвиняют его в мошенничестве. Вот с ним вместе по делу идет бизнесмен по фамилии Клеточкин. Так тот уехал, а бывший сенатор Дума почему-то остался и дождался вот того, чего он дождался.
Еще одна история про уехавшего и потом история про уехавших. Давайте так. Итак, мы с вами внимательно следим за делом Александра Галицкого. Помните, жена, IT, Almaz Capital и так далее и так далее. Всякие детективные перипетии бизнесмена близкого, как говорят, к премьеру.
М. КУРНИКОВ: И давайте скажем, действительно с богатой бизнес-биографией. Если что, портрет его есть на сайте «Эха», прочитайте. Это действительно интересная биография.
Е. ШУЛЬМАН: С этим стоит ознакомиться, потому что это действительно история страны, история многих экономических сфер и бизнес-направлений.
М. КУРНИКОВ: Абсолютно. Вы удивитесь, как много вы взаимодействовали с этим господином Галицким и его продукцией.
Е. ШУЛЬМАН: Итак, его фонд Almaz Capital признан экстремистским объединением. У него тоже конфисковано имущество. Идут очередные слушания в Мосгорсуде. И на этих слушаниях в Мосгорсуде внезапно представитель Генпрокуратуры говорит: «Если Галицкий называет себя патриотом, почему он в нарушение обеспечительных мер покинул Россию по голландскому паспорту и направился в Беларусь?» Обратите внимание, уважаемые слушатели, на этот маршрут.
Мосгорсуд, как вы понимаете уже из самого названия, является апелляционной инстанцией. Первичное решение принимал районный суд, соответственно, защита подала апелляцию, Мосгорсуд утвердил все эти решения. Но апелляционный период дал возможность Александру Галицкому, несмотря на то что на предыдущее заседание он тоже пришел, и мы говорили об этом в эфире, говорили, что не надо так себя вести, нечего там делать.
М. КУРНИКОВ: Послушался.
Е. ШУЛЬМАН: Вот. Кто слушает, тот, соответственно, спасется. Я напомню, что признание чего-нибудь экстремистским объединением, а у нас есть уже экстремистские изготовители сушеных снеков, экстремистские производители видеоигр и, видите, экстремистский венчурный фонд, позволяет конфисковывать имущество, невзирая ни на какие сроки давности. Это вот как раз одно из тех исключений, которые прописываются в поправках в Гражданский кодекс, известные как поправки о сроках приватизации. Так что здесь никаких законных препятствий к изъятию вашего имущества нет.
Еще одни препятствия к изъятию имущества, еще одни барьеры, стоящие между государством и вашей собственностью, нивелированы Государственной Думой буквально сегодня. Сразу во втором и в третьем чтении приняла Государственная Дума поправки в Кодекс об административных правонарушениях. Тут дальше надо аккуратно и слушать надо внимательно, потому что вы, я думаю, уже наслушались всякого рода новостей, возможно, у вас создалось ложное впечатление.
Итак, это поправки в КоАП. Эти поправки в КоАП расширяют список статей, правонарушения в рамках которых могут вызывать обеспечительную меру арест имущества. Итак, тут речь не идет о конфискации. Речь идет о человеке, против которого возбуждено административное производство по ряду статей. По отношению к такому человеку можно арестовывать имущество. Речь идет о тех, кто идет по этим всем статьям заочно, не находясь на территории Российской Федерации. Между прочим, если вы находились на территории Российской Федерации, то ваше имущество тоже можно благополучно арестовать.
Чем арест отличается от конфискации? Если с вами что-то такое произойдет, лучше нет, ваше имущество не поступает в государственную собственность, не продается с аукциона, не используется для того, чтобы компенсировать какой-нибудь там нанесенный вами ущерб. Оно арестовывается. То есть вы не можете с ним производить далее никаких операций. Вы не можете его сдавать, продавать, дарить, люди не могут вступать в наследство и так далее.
Ко второму чтению этого замечательного законопроекта в нем появился закрытый перечень составов административных, по которым такие меры возможны. Это нарушение порядка деятельности иноагента, злоупотребление свободой массовой информации, призывы к экстремистской и террористической деятельности, публичное отождествление СССР и нацистской Германии и ряд других. Это расширяет возможность экстерриториального применения таких статей.
В действующем КоАПе экстерриториально можно применять только достаточно узкий круг составов. Например, сделки с преступным имуществом, незаконное вознаграждение, участие в нежелательной организации, если действие направлено против интересов РФ.
Этот арест накладывается или может быть наложен решением суда при составлении протокола. То есть до суда, до вынесения какого бы то ни было решения.
М. КУРНИКОВ: Как удобно.
Е. ШУЛЬМАН: Это важно. Размер арестованного имущества не ограничен размером возможного штрафа. Составляется на вас протокол за нарушение законодательства об иностранных агентах. Давайте говорите о чем-то, что мне знакомо. И вот с этого момента, если суд так решит, он накладывает арест на ваше имущество.
Статьи, о которых идет речь, не только политические, хотя, конечно, и политические тоже. Мы с вами также помним, что когда какие-то дискриминационные меры вводятся в отношение определенного круга лиц, то очень скоро этот круг лиц становится неопределенным. Практики, которые отрабатываются на немногих, потом применяются уже ко всем.
М. КУРНИКОВ: То есть по большому счету теперь можно у кого угодно арестовать имущество.
Е. ШУЛЬМАН: Да.
М. КУРНИКОВ: Все причем имущество. Не в смысле обеспечивающее то, что нужно выплатить, а вообще все имущество.
Е. ШУЛЬМАН: Да. Вообще говоря, первоначально такого рода арест имущества является действительно обеспечительной мерой. То есть смысл какой? Вы там нахулиганили, разбили окно и скрылись. Нужно как-то компенсировать ущерб. Поэтому у вас арестовывают, например, на счетах сумму, которую суд назовет, с тем чтобы потом по решению суда можно было у вас эту сумму изъять. Тут ни о чем таком речь не идет. Просто ваше имущество может быть арестовано. Слово «арестовано» здесь как-то людей может вводить в заблуждение. Давайте скажем «заморожено». Но, опять же, вам от этого не легче.
М. КУРНИКОВ: Не легче. А скажите, вот почему тогда все говорят, что это закон именно против уехавших? Там это как-то прописано?
Е. ШУЛЬМАН: Да, потому что это возможность так называемого экстерриториального применения.
М. КУРНИКОВ: То есть это возможность, но это не значит, что именно так.
Е. ШУЛЬМАН: Нет, конечно. Вообще-то говоря, Кодекс об административных правонарушениях, как и Уголовный кодекс в большинстве случаев, предполагает, что вас судят очно, что вы можете себя защищать как-то, что вы являетесь как-то, присылаете бумагу, что вы больны, что-то в этом роде.
Заочно, по идее, в предыдущей версии нашего уголовного права можно было судить людей за серьезные преступления. Если вы набедокурили на КоАП и потом куда-то делись, то государство, в общем, не должно заморачиваться вас преследовать, потому что визгу много, шерсти мало, считалось, что вы появитесь на родине, которую вы так любите, и вот там-то и разберетесь (оплатите ущерб или еще каким-то образом погасите свои долги перед родиной).
Такого рода аресты при заочном администрировании среди прочего… Вам могут позволить узнать об этом деле только постфактум. Опять же, представьте себе, что вы уехали по какой бы то ни было причине, учитесь вы.
М. КУРНИКОВ: Да в отпуск поехали, в конце концов.
Е. ШУЛЬМАН: В отпуск поехали. А в это время на дому против вас взяли и возбудили административное производство по какому-нибудь интересному вопросу. Далее, например, при попытке заключить какую-нибудь сделку или совершить какую-то операцию с вашим имуществом вы вдруг обнаруживаете, что оно, оказывается, под арестом. «А что случилось?» – спрашиваете вы. А вот что случилось, узнаете вы постфактум.
Выцарапать ее из-под ареста можно, давайте сразу скажем, но для этого вам понадобится квалифицированная юридическая помощь.
М. КУРНИКОВ: Просто какой рычаг получают силовики в этих всех бизнес-войнах.
Е. ШУЛЬМАН: Конечно.
М. КУРНИКОВ: Это просто за пределами.
Е. ШУЛЬМАН: Я думаю, что следующий шаг – это уже, конечно, не арест, а конфискация. Потому что я вот так много раз тут говорила, что речь идет не об изъятии, речь идет о заморозке, то есть вы не можете ничего сделать со своим имуществом. Это не обязательно, кстати, недвижимое имущество, это еще чаще, поскольку не у всех людей совершенно бывает какое-нибудь недвижимое имущество, например, счета в банке. Вот это тоже может быть таким образом заморожено. Но, как вы понимаете, от ареста до конфискации, в общем, шаг небольшой.
Еще раз повторю, нас тут с вами волнует расширение вот этих пределов возможного, размножение этих псевдоправовых норм, которые просто разрешают государству делать то, что ему вздумается. Опять же, если вы прочитаете вот это все и думаете: «Я не подхожу под эти категории», вы знаете, ежели есть процедура, она будет только расширена, сужена она не будет.
М. КУРНИКОВ: Давайте перейдем к понятию.
Е. ШУЛЬМАН: Давайте.
М. КУРНИКОВ: Давайте.
ПО ПОНЯТИЯМ
М. КУРНИКОВ: О чем вы расскажете сегодня?
Е. ШУЛЬМАН: Наше понятие сегодня звучит устрашающе. Выговаривать его трудно. Я тренировалась, но, по счастью, в нем есть некоторые элементы, которые даже я уже выучила в немецком языке. Мы с вами сегодня обратимся к истории права, истории темной, кровавой обычно, как это бывает, и поговорим о такой замечательной правовой норме, которая называется Reichsfluchtsteuer. Steuer – это вот тот самый элемент, который мне знаком, это налог. Да, Максим Владимирович тоже заплакал.
М. КУРНИКОВ: Да, да, да.
Е. ШУЛЬМАН: Reich – это, соответственно, рейх, как обычно говорят по-русски, а flucht – это побег. А Reichsfluchtsteuer – это налог на побег из рейха. Это очень любопытный закон. Он чем интересен? Он прославился в истории как закон о конфискации имущества уехавших, а потом как о конфискации имущества евреев, которые хотели бы уехать, но не могли. Но начинался он как закон, принятый от бедности. Это интересная динамика, она не похожа на нашу. Хотя в нашем случае, конечно, стремление пополнить скудеющий бюджет очевидно стоит за всеми этими конфискационными нормами и за всей этой оргией штрафов, которая у нас продолжается уже не первый год.
Что у нас было в Германии? Закон этот первично был принят в 1931 году и имел целью предотвратить или хотя бы сократить отток капитала из Веймарской республики. Веймарская республика – анократия, слабая демократия. Высокая инфляция. В 1929 году началась Великая депрессия. Рейхсмарка совершенно падает и валится. Богатые люди выводят деньги из Германии, пытаются как-то спасти свое имущество, свои активы, свои вклады, с тем чтобы их не сожрала галопирующая инфляция.
Для того, чтобы Германия не осталась совсем без денег, немецкое правительство, еще до всякого Гитлера (то есть Гитлер там уже бродит у нас на фоне этих всех малоприятных исторических событий, но тем не менее тут в начале он пока еще ни при чем), принимает в конце 1931 года декрет, в котором на этот вывоз капитала устанавливается некоторый налог. Если сумма у вас больше 200 тысяч рейхсмарок либо ваш годовой доход свыше 20 тысяч рейхсмарок (это достаточно крупные суммы) – первоначальная ставка 25% от совокупных активов или дохода. Ставка большая, но пока еще,
М. КУРНИКОВ: Подъемная.
Е. ШУЛЬМАН: Пока еще подъемная, не запретительная. Я вам сейчас зачитаю динамику этих самых замечательных штрафов. Далее, как вы понимаете, налогоплательщики, которые пытались от этого взыскания уклониться, могли быть наказаны лишением свободы. Правда, срок там, по-моему, три месяца был. То есть пока все еще лайтово. Предполагалось, что это временная мера – это декрет, это еще не закон – с конца 1931 по конец 1932 года. Потом продлевают до 1934 года, а там уже приходят к власти нацисты.
И дальше они пересматривают этот декрет, превращают его в закон, продлевают его шесть раз подряд, эти замечательные люди, до 1942 года, когда он становится законом на неопределенный срок. Снижают нижний порог налогооблагаемых активов с 200 тысяч до 50 и начинают задирать эту самую ставку: 1934 год – 65%, 1936-й – 81%, 1938-й – 90%, 1939-й – 96%. 96% отдай, 4%забери себе и ни в чем себе не отказывай.
Для легального выезда требовалась так называемая справка об отсутствии задолженности, которая подтверждала уплату вот этого самого налога на бегство из рейха. Если подозревали людей в том, что они хотят эмигрировать, то налоговое управление, управление валютного контроля могло потребовать внесение гарантийного залога равного сумме этого налога. То есть вы еще никуда не уехали, но у налоговой службы есть подозрение, что вы смотрите куда-то налево, поэтому давайте мы с вас возьмем сумму гарантийную. Это буквально ведь залог, что вы не убежите. А если убежите, то мы заберем у вас эти самые деньги.
С особым энтузиазмом эта мера, естественно, применялась к евреям. Почта отслеживала их заявления о смене адреса. Грузоперевозчики должны были сообщать о том, что кто-то решил перевезти какую-нибудь мебель. Гестапо прослушивало телефонные разговоры. В общем, следили за этим делом очень строго.
Далее, как вы понимаете, уже к середине – второй половине 30-х уплата налога не гарантировала вам возможность покинуть страну с оставшимся имуществом. Лимит освобождения от уплаты этого налога был установлен в размере 10 рейхсмарк. То есть мы с этих 200 тысяч упали уже до 10. Банковские вклады и ценные бумаги переводились на замороженные счета, с которых средства могли быть переведены за границу только при условии оплаты штрафов, вот этих самых процентов.
М. КУРНИКОВ: Замороженные счета… Знакомые слова какие-то.\
Е. ШУЛЬМАН: Чем дело закончилось? Напомню, в 1942 году этот временный бесконечно продлевавшийся закон становится уже бессрочным. Когда война закончилась, как вы понимаете, американская оккупационная администрация издала закон военного правительства о реституции идентифицируемого имущества. Налог на бегство из рейха было предписано возвратить настолько, насколько можно было найти тех лиц, которым это можно было вернуть. Там был потом специальный еврейский имущественный сбор для компенсации евреям. Но сам этот налог, между прочим, был отменен в 1953 году только законом об отмене устаревших налоговых правил.
Интересно, что тогда в Бундестаге шла дискуссия, не предпринять ли какие-то меры по борьбе с оттоком капитала, потому что оказались опять в той же точке, откуда ушли: опять страна разбомблена, национальная валюта не пользуется большой популярностью, все, кто может что-то вывезти, пытаются что-то вывезти. Поэтому они пытались обсуждать какую-то меру, уже не конфискационную, но хоть какую-то, чтобы у нас все не утекло. Но поскольку репутация этого замечательного закона была соответствующей, то решили не повторять былых ошибок. Вот как заканчиваются такого рода неправовые инициативы.
М. КУРНИКОВ: Давайте перейдем к вопросам.
Е. ШУЛЬМАН: Давайте.
ВОПРОСЫ ОТ СЛУШАТЕЛЕЙ
М. КУРНИКОВ: А прежде чем вопрос задам, я, кстати, признаюсь, что я знаю, какая тема нового выпуска «Закладки». И даже знаю, кто посоветовал.
Е. ШУЛЬМАН: Да, правильно. Вы правильно подозреваете. Действительно.
М. КУРНИКОВ: Да. И новый выпуск «Закладки» уже доступен для спонсоров в Patreon, в Spotify и в Apple Подкастах. Обратите внимание. Ну, а мы переходим к вопросам.
Трухолитов спрашивает: «Заметил, что, думая о людях в силовых структурах, начинаю их сразу расчеловечивать в своей голове. Но и они правда поводов думать иначе не дают. Умом, конечно, понимаю, что там кто-то где-то все-таки честный остался. Как быть, когда силовики полностью себя дискредитировали? Что делать с ними, если вдруг произойдет смена политического режима?»
Е. ШУЛЬМАН: Комплекс мер, как обычно. Никакой одной золотой или серебряной пули я вам не назову. Какие-то люстрационные меры относительно руководства. Курсы переквалификации для среднего и низшего начальственного состава. Для всех – психологическая помощь.
Вы знаете, я вам вот что скажу, чтобы вы начинали их обратно очеловечивать в своих глазах. У работников силовых структур выше процент суицидов, чем у практически любой другой профессиональной категории. Почему? Работа у людей тяжелая, грубая и страшная. Их терроризирует начальство в обмен на то, что они могут терроризировать нижестоящих. Кругом насилие, измена, трусость, обман. Привычки к какой-то рефлексии нету, а оружие близко. Из психотерапевтических средств только водка. Поэтому эти ребята стреляются очень легко. Потом надо будет их всех лечить.
И last but not least. Самое лучшее и замечательное средство – индивидуальная ответственность. Не по принадлежности, не за форму, не за геолокацию, а за личные дела. Пытал, дела фабриковал, что-нибудь еще там делал, бил протестующих? Вот, пожалуйста, есть свидетельства. Время наше информационное, все довольно хорошо задокументировано. Вот давай, дорогой, тебя будут за это судить. Это я еще только назвала основные пункты.
Реформа силовых структур обсуждается довольно много разными профильными специалистами. Я вам рекомендую, кстати, вот посмотрите, Кирилл Титаев, некогда один из руководителей Института проблем правоприменения, ныне преподаватель FLAS в Черногории. Вот у него есть на эту тему, даже и на Ютубе, выступления, вот его всякие планы по нормализации, приведению к норме силовых структур в будущей несколько менее людоедской России.
Опять же, все не бином Ньютона. Многие страны прошли через такого рода истории. Обычно самая зараза концентрируется не в народных органах типа криминальной полиции обычной, а в спецслужбах и в политической полиции. Вот с этими ребятами сложнее. А с полицией есть методы. Ничего, будут работать нормально. Все люди, все человеки. Все подчиняются приказам. Что им сверху говорят, так они себя и ведут.
М. КУРНИКОВ: Мышек рок-н-ролл спрашивает: «Уважаемая Екатерина Михайловна, вы в своих выступлениях часто отмечаете, что христианство “не прижилось” в России. А можно вкратце пояснить, почему вы так думаете?»
Е. ШУЛЬМАН: Я думаю так вот почему. Я не буду сейчас уходить далеко в историю раскола, который многие историки считают важнейшим событием русской истории. У меня просто недостаточно для этого компетенции. Я начну с того, что я помню более-менее. Начиная с Петра Первого Русская православная церковь является государственным департаментом. Она не является самостоятельным политическим или социально значимым актором. Российское духовенство никогда не пользовалось таким собственным авторитетом, как, например, духовенство католическое.
Невозможно себе представить в России такую коллизию, которую мы часто видим, например, во Франции, когда духовник имеет такое влияние на главу семейства, что глава семейства его слушает, завещание составляет в его пользу и так далее. Сюжет «Тартюфа» мольеровского, кстати говоря, более-менее об этом. Потом цензура заставила Мольера заменить у Тартюфа профессию. Вначале он священник, а в цензурной версии он какой-то просто некий лицемер, который присел на уши богатому своему хозяину. Но на самом деле это вот как раз история про то, каким духовенством пользуется влиянием.
В России не было проповедников, которые владели умами паствы, собирали толпы и подвигали эти толпы к разным нехорошим делам, как Савонарола. Недавно отмечали очередную годовщину его сожжения.
Опять же, я не к тому, что это непременно плохо. Может быть, в этом даже есть что-то хорошее.
М. КУРНИКОВ: В некотором смысле были как раз раскольники, которые уводили каких-то людей и так далее.
Е. ШУЛЬМАН: Еще раз, мы с вами смотрим на более-менее новое время. Я не знаю, как это все выглядело в Средние века и, действительно, во времена раскола. Может быть, тогда и правда люди относились к своей вере всерьез.
М. КУРНИКОВ: Какие-то попытки сопротивления Петру Первому вроде бы.
Е. ШУЛЬМАН: Какие-то были тоже со стороны старообрядцев. Старообрядчество – это крайне своеобразная культурная традиция, такая отдельная река в великом русском море. Но если мы это оставим в стороне, может быть, раскол и старообрядчество истощили какую-то вот эту религиозную энергию в душе русского народа. В России не было реформации, в смысле морального бунта низов против верхов. Не было Лютера. Может быть, наш Аввакум был потенциальным Лютером, но не случилось. Церковный раскол не привел к образованию новых социальных сущностей в таком масштабе, в каком это произошло в Европе.
Опять же, я сейчас не хочу сказать, что это непременно плохо и говорит о том, что русский народ и иные народы, населявшие Россию, как-то не поднялись до этических высот христианства. Мы с вами просто фиксируем факт: начиная с Петра церковь – госдепартамент. Она влиятельна не потому, что люди верят в Бога, а потому, что чиновники ее поддерживают. Ее имущество, ее власть, ее вообще само существование зависит от государства, а не наоборот. Государству они нужны постольку-поскольку, рассказывать, кто что на исповеди проболтался. Но они не являются опорой престола. А вот престол является их опорой.
И как только государственная власть сама слабеет, русский народ с наслаждением занимается погромом церквей, убийством священников. Кто-то жалеет об этом, кто-то потом этим недоволен и предъявляет соответствующую претензию советской власти. Но в целом это расцерковление это было воспринято достаточно равнодушно.
История РПЦ при советской власти постыдная большей частью. Это история, давайте назовем вещи своими именами, тесного и родственного сотрудничества и содружества не просто с государством, а со спецслужбами. Это известно.
М. КУРНИКОВ: Зловещая пауза.
Е. ШУЛЬМАН: Какая уж тут пауза, слушайте… Опять же, кому надо, все всё знают. Книга коллеги Ксении Лученко рассказывает вам позднюю часть этой истории, постсоветский период, когда, процитируем молодого Пелевина, если чем и приближала РПЦ человека к Богу, так это посредством торговли водкой и сигаретами. Вот по этой причине мы с вами говорим, что христианство на Руси как-то, на мой взгляд, не вполне привилось.
М. КУРНИКОВ: Еще раз рекомендуем книгу Ксении Лученко «Благими намерениями». Последний вопрос. Тоскана спрашивает вас: «Была у вас на недавней лекции про большевиков и не только в эмиграции». Приятно, правда?
Е. ШУЛЬМАН: Приятно.
М. КУРНИКОВ: «И вот уже несколько дней не перестаю думать…»
Е. ШУЛЬМАН: Вот для чего мы читаем лекции.
М. КУРНИКОВ: Да. «О различиях между оппозицией в изгнании того времени и нашего. Понятно, что между собой ссорились так же страстно. Но почему в целом тогда политики, кажется, находящиеся за границей, были намного активнее? Их привлекало как будто не только поговорить, но и конкретные действия. Не берусь их оценивать, но кажется, что они были постоянны. Дело ли только в усилении контроля и наличии новых инструментов этого контроля или также в том, что у них была поддержка внутри страны, а сейчас ее объективно нет?»
Е. ШУЛЬМАН: Вы знаете, какая уж у них там была сто и более лет назад поддержка внутри страны, трудно судить. Но те конкретные дела, о которых вы говорите, и мы рассказываем об этом в лекциях, в основном сводились к терактам. Это тоже надо иметь в виду. Эти активные деятели русской политической эмиграции, многие из них, работали в подполье и поддерживали, находясь в эмиграции, работу подполья. А подполье занималось, да, агитацией, да, распространением всякой литературы, но также и политическими убийствами, и экспроприациями, и всякими другими такими замечательными делами.
Нас как раз вот на этой последней лекции в Цюрихе, которая была посвящена дореволюционной политической эмиграции, спросили: «А вот как же… Вы про студенческие волнения рассказываете. Почему сейчас нету студенческих волнений?» Я сказала, что это тоже оборотная сторона гуманизации. И, как ни парадоксально это прозвучит в контексте разговора о политической эмиграции, легкость отъезда сравнительная с предыдущими временами и легкость укоренения на новом месте, конечно, тоже способствуют некоторому смягчению нравов. Те люди, которые шли в революционеры, подпольщики и террористы, с гораздо большей вероятностью сейчас уедут, уедут в ту страну, которая больше соответствует их представлениям о правильном политическом порядке.
М. КУРНИКОВ: Ну что ж, я только скажу, приходите на наши встречи, там правда бывает интересно. Вопросы, как всегда, можно задавать. В Брюсселе, кстати говоря, если я правильно помню, те, кто будут смотреть через Patreon «Статус», увидят часть с вопросами тоже, если все технически сработает хорошо. Ну и впереди у нас еще Малага (ссылка в описании). Всё можете найти. Все всегда встречи мы публикуем на сайте «Эха». Ну, а теперь пока.
Е. ШУЛЬМАН: Спасибо.